воскресенье, 19 февраля 2017 г.

Как создавался Робинзон, Илья Ильф, Евгений Петров

Как создавался Робинзон, Илья Ильф, Евгений Петров
В редакции иллюстрированного двухдекадника «Приключенческое дело» ощущалась нехватка художественных произведений, способных приковать внимание молодежного читателя.

Были кое-какие произведения, но все не то. Слишком много было в них слюнявой серьезности. Сказать правду, они омрачали душу молодежного читателя, не приковывали. А редактору хотелось именно приковать.

В конце концов решили заказать роман с продолжением.

Редакционный скороход помчался с повесткой к писателю Молдаванцеву, и уже на другой день Молдаванцев сидел на купеческом диване в кабинете редактора.

– Вы понимаете, – втолковывал редактор, – это должно быть занимательно, свежо, полно интересных приключений. В общем, это должен быть советский Робинзон Крузо. Так, чтобы читатель не мог оторваться.

– Робинзон – это можно, – кратко сказал писатель.

– Только не просто Робинзон, а советский Робинзон.

– Какой же еще! Не румынский!

Писатель был неразговорчив. Сразу было видно, что это человек дела.

И действительно, роман поспел к условленному сроку. Молдаванцев не слишком отклонился от великого подлинника. Робинзон так Робинзон.

Советский юноша терпит кораблекрушение. Волна выносит его на необитаемый остров. Он один, беззащитный, перед лицом могучей природы. Его окружают опасности: звери, лианы, предстоящий дождливый период. Но советский Робинзон, полный энергии, преодолевает все препятствия, казавшиеся непреодолимыми. И через три года советская экспедиция находит его, находит в расцвете сил. Он победил природу, выстроил домик, окружил его зеленым кольцом огородов, развел кроликов, сшил себе толстовку из обезьяньих хвостов и научил попугая будить себя по утрам словами: «Внимание! Сбросьте одеяло, сбросьте одеяло! Начинаем утреннюю гимнастику!»

КЛООП, Илья Ильф, Евгений Петров

КЛООП, Илья Ильф, Евгений Петров
– Не могу. Остановитесь на минутку. Если я сейчас же не узнаю, что означает эта вывеска, я заболею. Я умру от какой-нибудь загадочной болезни. Двадцатый раз прохожу мимо и ничего не могу понять.

Два человека остановились против подъезда, над которым золотом и лазурью было выведено: «КЛООП».

– Не понимаю, что вас волнует. Клооп и Клооп. Прием пакетов с часу до трех. Обыкновенное учреждение. Идем дальше.

– Нет, вы поймите! Клооп! Это меня мучит второй год. Чем могут заниматься люди в учреждении под таким вызывающим названием? Что они делают? Заготовляют что-нибудь? Или, напротив, что-то распределяют?

– Да бросьте. Вы просто зевака. Сидят себе люди, работают, никого не трогают, а вы пристаете – почему, почему? Пошли.

– Нет, не пошли. Вы лентяй. Я этого так оставить не могу.

В длинной машине, стоявшей у подъезда, за зеркальным стеклом сидел шофер.

– Скажите, товарищ, – спросил зевака, – что за учреждение Клооп? Чем тут занимаются?

– Кто его знает, чем занимаются, – ответил шофер. – Клооп и Клооп. Учреждение как всюду.

– Вы что ж, из чужого гаража?

Честность, Илья Ильф, Евгений Петров

Страничка в интернете
Илья Ильф, Евгений Петров
Когда гражданин Удобников шел по своему личному делу в пивную, на него сверху свалилось пальто с песьим воротником.

Удобников посмотрел на пальто, потом на небо, и наконец взор его остановился на большом доме, усеянном множеством окон и балконов.

– Не иначе как пальто с этажа свалилось, – совершенно правильно сообразил гражданин Удобников.

Но с какого этажа, с какого балкона свалилось пальто – понять было невозможно.

– Черт бы их подрал, жильцов стоеросовых, – сказал вслух Удобников. – Кидают свои песьи шубы, а ты их подымай!

И, перекинув на руку пальто, Удобников быстро пошел…

В первый этаж Удобников и не заходил. Ему было ясно, что оттуда пальто свалиться не могло.

И он начал обход квартир со второго этажа.

– Пардон, – сказал он в квартире № 3. – Не ваше ли пальтишко? Шел, понимаете, по личному делу, а оно на меня и свалилось. Не ваше? Жаль, жаль!

И честный Удобников двинулся дальше. Он сам себе удивлялся: «До чего же честные люди все-таки существуют!»

– Ведь вот, граждане, – разглагольствовал он в квартире № 12. – Я-то ведь мог пальто унести. А не унес! И жильцы, хотя бы вы, например, могли бы сказать: «Да, наше пальтишко. Спасибо вам, неизвестный гражданин!» А ведь не сказали. Почему? Честность! Справедливость! Свое не отдам и чужое не возьму. Ну, пойду дальше, хотя и занят личным делом. Пойду.

Камень Мазарини, Артур Конан Дойл

Страничка в интернете
 Камень Мазарини, Артур Конан Дойл
Доктору  Уотсону   было   приятно   снова   очутиться   на
Бейкер-стрит,  в  неприбранной  комнате  на  втором этаже, этой
исходной точке стольких замечательных приключений. Он  взглянул
на  таблицы  и  схемы,  развешанные  по  стенам,  на прожженную
кислотой полку с химикалиями, скрипку в футляре, прислоненную к
стене в углу, ведро для угля, в котором когда-то лежали  трубки
и   табак,   и,  наконец,  глаза  его  остановились  на  свежем
улыбающемся  лице  Билли,   юного,   но   очень   толкового   и
сообразительного  слуги,  которому как будто удалось перекинуть
мостик через  пропасть  отчуждения  и  одиночества,  окружавшую
таинственную фигуру великого сыщика.
     -- У  вас  тут  все  по-старому.  И  вы  сами нисколько не
изменились. Надеюсь, то же можно сказать и о нем?
     Билли с  некоторым  беспокойством  посмотрел  на  закрытую
дверь спальни.
     -- Он, кажется, спит, -- сказал он.
     Стояла  ясная  летняя  погода,  и  было  только семь часов
вечера, однако предположение Билли не удивило доктора  Уотсона:
он давно привык к необычному образу жизни своего старого друга.
     -- Это  означает, если не ошибаюсь, что ему поручено дело,
не так ли?
     -- Совершенно верно, сэр. Он сейчас весь  поглощен  им.  Я
даже  опасаюсь  за  его здоровье. Он бледнеет и худеет с каждым
днем и ничего не ест. Миссис Хадсон  его  спросила:  "Когда  вы
изволите пообедать, мистер Холмс?" -- а он ответил: "В половине
восьмого  послезавтра".  Вы ведь знаете, какой он бывает, когда
увлечен делом.
     -- Да, Билли, знаю.

Алое кольцо, Артур Конан Дойл

Страничка в интернете
Артур Конан Дойл
       I

     -- По-моему,  миссис  Уоррен,  у  вас нет серьезных причин
беспокоиться, -- сказал Шерлок Холмс, -- а мне,  человеку,  чье
время  в  какой-то  степени ценно, нет смысла ввязываться в эту
историю. Право же, у меня достаточно других занятий.  --  И  он
снова  взялся  за  свой  огромный альбом с газетными вырезками,
намереваясь вклеить в него и вписать в указатель какие-то новые
материалы.
     Но миссис Уоррен, упрямая и лукавая, как  всякая  женщина,
твердо стояла на своем.
     -- В  прошлом  году вы распутали дело одного моего жильца,
-- сказала она. -- Мистера Фэрдела Хоббса.
     -- О да, пустяковое дело.
     -- Но он, не переставая,  говорил  об  этом  --  про  вашу
доброту, сэр, про то, как вы сумели раскрыть тайну. Я вспомнила
его  слова  теперь,  когда  сама  брожу  в  потемках и окружена
тайной. Я уверена, вы найдете время, если только захотите.
     Холмс   поддавался   на   лесть   и,   надо   отдать   ему
справедливость, был человеком отзывчивым. Эти две силы побудили
его, вздохнув, безропотно положить на место кисточку для клея и
отодвинуться от стола вместе со своим креслом.
     -- Ну   что   ж,  миссис  Уоррен,  рассказывайте.  Вам  не
помешает, если я закурю? Спасибо. Уотсон, -- спички!  Насколько
я  понимаю,  вы обеспокоены тем, что ваш новый жилец не выходит
из своих комнат и вы никогда его не  видите?  Простите,  миссис
Уоррен,  но будь я вашим постояльцем, вы частенько не видели бы
меня неделями.
     -- Вы правы, сэр, только тут совсем другое.  Мне  страшно,
мистер  Холмс.  Я  не  сплю по ночам от страха. Слушать, как он
ходит там взад и вперед, с раннего утра и до позднего вечера, и
никогда его не  видеть  --  такого  мне  не  вынести.  Мой  муж
нервничает,  как  и  я,  но  он весь день на службе, а мне куда
деваться? Почему он прячется? Что он натворил? Кроме  служанки,
я одна с ним в доме, и мои нервы больше не выдерживают.